Позже выяснилось, что во время штурма телебашни, спецназовец из "Альфы" был застрелен своими. Но в ту ночь, когда вокруг царил хаос, нужно было приложить немало усилий, чтобы сохранить доказательства именно этой версии. Одно из этих доказательств - пуля, которой был убит военный, скорее всего случайным выстрелом из автомата.
Прятки и "побег"
"Вижу - рана, выстрел в спину. Мы очень быстро поняли, что нужно делать, вспоминает ту ситуацию на тот момент руководитель больницы Красного креста Юозас Райстянскис. - Мы поняли, что нельзя отдавать тело и нужно провести судебно-медицинскую экспертизу. Я позвонил руководителю судмедэкспертов, которого знал лично, и договорился, что тело перевезем в Сантаришскую клинику".
А пока организовывали перевозку погибшего бойца КГБ, его тело спрятали в родильном отделении. Там, где советские солдаты вряд ли будут искать своего товарища.
А пока организовывали перевозку погибшего бойца КГБ, его тело спрятали в родильном отделении. Там, где советские солдаты вряд ли будут искать своего товарища.
Они, кстати, появились очень быстро. По словам одного из свидетелей тех событий, скорее всего это были агенты спецслужб, по словам другого свидетеля - это были солдаты и военные прокуроры. Не важно, кто это был, но вопрос у этих людей был один: где их погибший товарищ?
В ту ночь дежурившая в больнице гинеколог Ванда Кудзене ранее представляла такое воспоминание: "Приехали классические чекисты на черной машине в черных плащах, и пришли искать своего солдата. Около меня стоит главврач Ю. Райстянскис, а они спрашивают: "Где ваш главврач". Ю. Райстянскис стоит, сжав губы, а мы отвечаем: "Не знаем".
Этот эпизод хорошо помнит и сам Ю. Райстянскис. "В этом месте я бы хотел сказать, почему я так уважаю тот коллектив сотрудников больницы Красного креста. В тот момент рядом стояло много людей самых разных национальностей. Мало ли что кто мог ляпнуть. Но никто ничего не сказал. Лишь повторяли: главврача тут нет. У меня сохранилось это уважение и признательность к нашему коллективу на всю жизнь".
В тот момент он уже успел дать распоряжение срочно увезти тело бойца на автомобили Скорой помощи в патологическое отделение Сантаришской клиники. "Конечно, водитель боялся, но я его знал и доверял ему. Я был уверен, что он сможет это сделать. Тело было перенесено в автомобиль Скорой помощи и с сиренами, как будто везут пациента, перевезено в Сантаришскую клинику", - рассказывал, врач.
Упрямый анатом
Бывший заместитель министра здравоохранения Альгимантас Блажис в ту ночь работал так же, как и все ответственные лица того времени. Он помогал организовывать медицинские пункты в Сейме и других стратегически важных местах, ездил по больницам и смотрел, всего ли хватает.
«Я очень хорошо помню, как приехав в больницу Красного креста, мне рассказали, что здесь находится погибший русский военный, который потом был переправлен в патологическое отделение», - вспоминал А. Блажис.
Он сразу поехал в Сантаришскую клинику, чтобы лично увидеть тело: «Такой спортивный, молодой, красивый парень. В спине была видна рана. Пуля – внутри. Видимо, это и стало причиной смерти, но чтобы в этом точно быть уверенным, нужно было провести вскрытие».
Воспоминание А. Блажиса в этом месте несколько отличаются от того, что помнит Ю. Райстянскис, поскольку по его словам, местный патологоанатом не сразу согласился провести аутопсию.
«Я говорю врачу, что этому военному надо обязательно провести аутопсию. А он говорит, что не может, поскольку это военный, а он может провести процедуру только по распоряжению военного прокурора. Тогда я ему сказал: представляете ли вы, что будет, если они заберут тело? Без всякого сомнения, они скажут, что это мы убили, поэтому мы обязаны получить доказательства. Но он все равно отказался. Пришлось надавить: «Я приказываю вам это сделать как сотрудник Министерства здравоохранения Литвы. Здесь Литва, и здесь действуют литовские законы». Только тогда он согласился», - такую версию событий рассказывал А. Блажис.
В тишине – в руки прокурора
Из тела бойца пулю извлекли. По рассказам А. Блажиса она была сильно деформирована, поскольку пробила бронированный жилет.
Врачи достали важную улику, теперь надо было решать, что с ней делать. «Представьте, какая была ситуация. Тогда мы думали, что идет переворот, а советы могут проводить обыски, поэтому в итоге узнают, у кого хранилась пуля».
Врачи достали важную улику, теперь надо было решать, что с ней делать. «Представьте, какая была ситуация. Тогда мы думали, что идет переворот, а советы могут проводить обыски, поэтому в итоге узнают, у кого хранилась пуля», - продолжал вспоминать мужчина.
Тогда он решил доверить пулю своему другу Раймундасу Карчаускасу. Он спрятал ее в гараже.
«Когда все затихло, дня через два-три я забрал эту пулю и отнес ее Артурасу Паулаускасу – генеральному прокурору Литвы. Но я подозревал, что его кабинет прослушивался. Из-за этого я не стал ничего говорить, а просто передал пулю, написав послание на бумаге, что это пуля В. Шацких. Он кивнул. После этого пуля стала объектом экспертизы», - утверждает А. Блажис.
В тайне – в Польшу
Расследование прокуроров началось в ту же ночь. Артурас Паулаускас с другими сотрудниками объезжал места событий и собирал информацию для экспертизы.
«В тот вечер и ночь прокуроры уже ездили по самым разным местам, в том числе и в морги. Один был около вокзала, другой – в Сантаришской клинике, куда и увезли тело В. Шацких. Мы опрашивали свидетелей, пострадавших, собирали разные доказательства», - вспоминает А. Паулаускас.
В патологическом отделении Сантаришской клиники он столкнулся с советскими военными, которые уже приехали забрать тело лейтенанта. «Тогда пришлось одному с ними так круто поговорить и объяснить, что мы должны провести вскрытие и все остальные процедуры. Они предъявляли претензии, говорили, что мы прячем и не отдаем тело, но в итоге они меня послушались и тело оставили».
Однако эпизода, когда А. Блажис через несколько дней молча передал пулю, А. Паулаускас не помнит: «Такого эпизода я не помню, но похожих ситуаций было тысячи. Мне тогда несли много улик».
Руки генерального прокурора не были последними в этой истории. Опасаясь, что провести независимую экспертизу в Литве не дадут советы, собранные доказательства решили везти в Польшу.
Их перевозили как контрабанду – спрятав, чтобы на границе улики не нашли.
Жажда свободы
«Та ночь была страшной и неприятной, но в тот момент мы про это не думали. Мы работали очень слажено, и все были хорошо собраны и организованы. Ночь была ужасной, но фантастической из-за того, что мы были невероятно едины», - продолжал вспоминать А. Блажис.
В те дни ему пришлось много работать, поэтому 12 января мужчина ощущал себя очень уставшим, поэтому решил прилечь. В тот момент в гостях дома как раз была мать А. Блажиса.
«Я уснул, началась стрельба, поэтому пришла моя мать и стала меня будить: «Детка моя, вставай, тебе нужно идти». Представляете, мама, которая, можно сказать, с меня пыль сдувает, охраняет, защищает, пришла и сказала: «Детка моя, вставай, тебе нужно идти». Это меня волнует даже сегодня. Это показывает, какая тогда была жажда свободы», - с восхищением завершил А. Блажис.
