- Что Вас связывает с Литвой?
- Мои еврейские корни, со стороны матери, ведут в Рокишкис и Шяуляй. В 1911 году мой дедушка переехал в Америку, чтобы не служить в царской армии. Часть моей семьи погибла в Рокишском районе во время Холокоста. Другие родственники были закрыты в Шяуляйском гетто. Часть погибла, другие выжили.
Один дядя, пережив войну в Шяуляйском гетто, эмигрировал в Нью-Йорк – я выросла с ним. Другой дядя вернулся в Литву, но его сослали в Сибирь в 1950 году.
Когда я приехала в Литву, то стала первой за последние 50 лет представительницей своей семьи, которая ступила на литовскую землю. В Литву я приехала, чтобы изучить свои еврейские корни, но вскоре моя попытка превратилась в попытку увидеть, как Литва принимает свои «еврейские корни», свое еврейское прошлое.
- Когда Вы писали книгу, вы исследовали Холокост. Чем Литва отличалась от других государств Восточной Европы? Какое участие в уничтожении евреев принимали местные жители?
- Историки соглашаются, что литовские евреи были истреблены с такой скоростью и рвением, что это необычно даже в контексте того времени. Приказы давали немецкие оккупанты, но чаще всего на курок нажимали литовские «белоповязочники».
В трех крупнейших городах Литвы в гетто были закрыты десятки тысяч евреев – эти строгие меры, направленные против еврейской общины, в основном осуществляли этнические литовцы.
После окончания войны из 240 тысяч евреев, живущих в Литве, в живых остались всего 6%.
- Все же Ваша книга больше рассказывает о настоящем.
- Как страна, обезображенная шрамами геноцида, живет дальше, движется вперед? Этот вопрос стал целью моей поездки в Литву и основной темой книги.
Лучше всего мне запомнилась встреча в Рокишкисе с одним старым человеком, который в 1941 году своими глазами наблюдал за преследованиями евреев. Увиденное тогда мучило его всю жизнь. Перед смертью он хотел поговорить хотя бы с одним евреем. Я согласилась быть тем евреем. Совместно проведенное время оставило у меня глубокое впечатление, даже изменило жизнь.
Я удивлялась, а иногда даже пугалась, встречая в Литве людей, которые ничего не знают о Холокосте. С другой стороны, меня очень вдохновляли необыкновенные люди, которые приложили много усилий, чтобы докопаться до страшной правды и протянуть руку другим культурам. Они являются героями моей книги.
- Что Вы думаете о вопросе просвещения Холокоста в Литве?
- У всех программ просвещения трагедии Холокоста, оставивших сильнейшее впечатление, было несколько общих черт. Они поднимали вопросы, а не предлагали ответы. Они не заставляли жалеть людей, вместо этого они призывали найти свои способы оплакать потери. Они подчеркивали не только уничтожение, но и величие прошлого евреев, чтобы люди лучше понимали, что было утрачено.
Я беседовала с двумя женщинами, которые создавали программы для Международной комиссии по оценке преступлений нацистского и советского оккупационных режимов. Они мне сказали, что если Литва хочет созреть как нация, литовцы обязаны задать себе морально тяжелые вопросы о Холокосте. «Наша цель – сказали они, - превратить нас из общества наблюдателей в активное гражданское общество».
В Еврейском музее я разговаривала с молодой женщиной, не еврейкой, которая придумывала вопросы для дискуссий в школах. Она мне их показала:
«Что вы думаете о словах Альберта Эйнштейна: «Мир - это опасное место не из-за людей, творящих зло, а из-за тех, кто наблюдают и ничего не делают»?»
«Оказывались ли вы когда-нибудь в ситуации, когда кому-либо нужна была ваша помощь, но вы не помогли? Если да, то почему вы вели себя, как другие, а нет так, как вам велела совесть?»
«Связаны ли как-нибудь ваши ответы с поступками людей во время Второй мировой войны?»
Таки вопросы побуждают людей к разговору, поскольку все мы должны принимать участие в сложном диалоге, который необходим.
- В своей книге и других статьях Вы довольно положительно оцениваете старания Литвы признать болезненную историю – и поэтому иногда даже сами становитесь объектом критики других людей, которым кажется, что эти старания – всего лишь пустые слова.
- Литва очень мало сделала для того, чтобы осудить бывших нацистских коллаборантов. Когда правоохранительные учреждения решили допрашивать о совершении военных преступлений нескольких пожилых евреев, участвовавших в партизанском сопротивлении нацистам, это оскорбило немалое количество людей со всего мира. Мне самой было неприятно видеть нарисованные на еврейских могилах свастики и ненависть, периодически появляющуюся в интернете.
Вместе с этим я радуюсь, когда вижу, что после таких инцидентов некоторые люди в Литве – и евреи, и не евреи – строго их порицают. Я чувствую, что определенную роль должны играть и люди, живущие в других странах. Когда мы видим, что ситуация начинает ухудшаться, мы должны говорить. А когда ситуация улучшается, думаю, мы должны оказать поддержку.
- Что Вы думаете о так называемой идее «двойного геноцида», приравнивающей советские преступления к нацистским?
- Проблема «конкурирующих страданий» очень сложная. Когда люди чувствуют, что их страдание недостаточно признают, иногда им бывает трудно должным образом оценить страдания других.
Я очень уважаю работу литовско-американского историка Саулюса Сужеделиса на тему Холокоста. Он подчеркивает, что Литва обязана сделать историю евреев частью истории Литвы. Она должна признать, что Холокост был самым большим убийством XX века в Литве, и принять, что в совершении этого убийства принимали участие и этнические литовцы.
- Что еще должна сделать Литва, чтобы на самом деле смириться с историей Холокоста?
- Работа по оценке тяжелой правды прошлого еще не завершена – и никогда не будет. Ни в Литве, ни где-либо еще.
Для людей, перенесших на своей шкуре ужасы тех времен, может быть трудно – и даже неприемлемо – отказаться от чувствуемой ненависти. Однако я бы хотела, чтобы последующие поколения нашли способы уважать наши разные истории, не разжигая ненависть, идущую из прошлого.
